Later life

Так неожиданно и приятно расширяется наш круг общения. Оказывается, в Сан-Франциско и близ него живет немало русских, более того — даже кишиневских. На прошлых выходных познакомились с двумя парами нашего возраста из Кишинева, которые вышли на нас то ли через фейсбук, то ли через этот блог. Выяснилось, что у нас даже общие знакомые, друзья и коллеги, а земной шар — тоже как большая деревня :) А еще что многие выигрывают green card. 

С большим интересом слушаю чужие истории о том, как кто попал сюда (в моем представлении США до сих пор кажутся закрытой страной). Мы лично уже знакомы как с историями совсем молодых пар, жизнь которых в Америке началась несколько лет назад, так и тех, кто здесь уже пару десятилетий, с детьми, собственными домами, стабильной работой.  Все-таки удивительно, как со временем налаживается жизнь, как строится быт и развиваются дружеские отношения, карьера, досуг. Словом, жизнь берет свое. Все истории, конечно, разные. Но ведь начилось у всех все сравнительно одинаково: со скромного чемодана, билета на самолет, смутного представления о том, с чего начать на новой земле, почти без знакомых, вдвоем или в одиночку вовсе... За эти четыре с небольшим месяца я сама почувствовала, как потихоньку все образуется. Это кажется фантастическим! Казалось бы, откуда все это может браться? Но со временем по-немногу приходит и опыт, и язык, и знания, и связи. И какая-то привычная рутина. И какое-то непривычное спокойствие. Приходит почти незаметно. И теперь, когда тревоги отступают, начинаешь мечтать. Для меня это как показатель того, что мы фактически можем себе позволить исполнение этих самых мечт, а в голове они звучат совсем не глупо. И мы душой понимаем, что все будет. 

Еще я заметила, что чем дольше наши живут здесь, тем спокойнее относятся в родным странам. Для многих эта американская жизнь уже не представляется выигрышным лотерейным билетом (а всем ли представлялась когда-то?), скорее — один из альтернативных вариантов реальности. То есть размышляя о возможности остаться в России или в Молдове, собеседника не передергивает, и он даже допускает эту прошедшую возможность, не относясь к эммиграции как к вынужденному бегству или панацее. Словом, прожив здесь несколько лет, люди как будто бы мыслят не столь категорично. Как будто бы для них жизнь в любой другой стране — с более или менее одинаковым потенциалом, со своими плюсами и минусами. Конечно, есть и другие мнения. Но в общем, это довольно распространенная позиция, и я вижу ней нечто новое: чувство особой независимости и свободы.